Легенда Орла: доктор Турбин

Даже перейдя в третье тысячелетие христианской истории, мы не знаем, что же на самом деле произошло с Россией в ХХ веке. Погибла ли она в силу внутренних причин или была завоевана? И если завоевана, то кем? И почему там, где явственно светилась Святая Русь, возникло первое в мире безбожное государство? На самые важные вопросы нет ответа. Думаю, нас завоевали, да так, что до сих пор не можем понять. Наша нищета, наше бесправие, наше вымирание лишь подтверждают сей печальный вывод.

Доктора Владимира Ивановича Турбина знал весь Орел. Город и сегодня помнит его имя, но мало кто догадывается, что он был не только врач, но, странно сказать, посланец Святой Руси в безбожную страну, которая продолжала оставаться для него родиной. Перенесемся в Ливны, откуда берет начало старинный дворянский род Турбиных.

Словно волею провидения, город вырос далеко в Диком поле, бросая вызов самым страшным опасностям. Сегодня это кажется непостижимым, но, как и соседний Елец, Ливны мистическим образом оказались потаенной колыбелью русских гениев. Среди них отец Сергей Булгаков. «Моя родина носит священное для меня имя Ливны», - писал он в эмиграции. Вне всякого сомнения, дворянский род Турбиных и род священников Булгаковых, коему, кроме отца Сергия, принадлежал еще и писатель Михаил Булгаков, сходятся в какой-то отдаленной точке.

Впрочем, это не так уж важно. Все мы на Руси родственники, хотя давно забыли об этом, все мы братья и сестры.

В Орле, на улице Ермолова, бывшей Заострожной, совсем недавно стоял дом, где поселились Турбины после переезда из Ливен, это произошло в начале 80-х годов ХIХ века. Место выбрали не случайно, рядом находился старинный Успенский монастырь, потом его камни пойдут на строительство моста через Оку.

Именно здесь, на Заострожной, 20 февраля 1905 года родился Владимир Турбин.

А дом, где до революции жила семья Турбиных, снесли на наших глазах, но странно, даже фотографии не осталось, даже простого сожаления о варварском уничтожении еще одной святыни. Зато уцелела фотография из частного архива, ее сохранили с риском для жизни. 1915 год… В центре Иван Иванович Турбин, отец Владимира Турбина, надворный советник и член городской Думы. Рядом его сыновья, их жены. Они съехались в Орел незадолго до смерти Ивана Ивановича. Все братья священники, я давно не видел таких лиц.

Перед революцией в нашем отечестве было 360 тысяч русских православных священников. Через два года гражданской войны осталось 40 тысяч, их в 30-е годы добивали с особым остервенением. Что бы там ни говорили, основу Русской Православной Церкви составляло поразительное сословие! После такого жертвоприношения народ должен был прекратить свое духовное существование, и если, предположим, с нами этого до сих пор не случилось то только потому, что среди тех, кто выжил, остались единицы, способные противостоять охватившему страну безумию.

Еще одна фотография 1915 года. На ней изображены обитатели дома на Заострожной, семья Турбиных в полном составе. Владимиру Турбину десять лет, он учится в Первой мужской гимназии и готовится поступать в духовную семинарию. Как и его братья и сестры, он потомственный дворянин. В формулярном списке отца в графе «Есть имения у него самого или у родителей, или жены, буде родовое или благоприобретенное?», сказано: «Нет».

- По бабушкиной и маминой линии корни шли от духовенства, - вполголоса говорила мне внучатая племянница Владимира Турбина Елена Дмитриевна Минакова. – А Иван Иванович Турбин, мой дед, учился в Орловской семинарии, но из-за строптивости характера был отчислен, и у него сложилась светская карьера.

Они поженились в Орле осенью 1881 года, сын священника Иван Турбин и дочь священника Анна Раевская – Анна Иоанновна, так сказано в старинной метрике.

- В ту пору его женитьба вызвала большое недовольство со стороны отца, - тихо рассказывала мне Елена Дмитриевна. – Невеста происходила из семьи простого дьякона, а в роду Турбиных были элитные священники. Считалось, что Иван Иванович совершил опрометчивый поступок.

Брак оказался счастливым, у них родилось семнадцать детей. Правда, вырастить сумели не всех. В течение одной недели от скарлатины умерло пятеро, потом были еще смерти. Осталось только семеро – четыре сына и три дочери.

Осенью 1915 года в «Орловском вестнике» появился некролог: «Иван Иванович Турбин скончался 24 ноября 1915 года. Панихида в 11 часов утра, отпевание в Георгиевской церкви».

Его похоронили на Троицком кладбище, среди мраморных и гранитных памятников и крестов. Но что за дивное наследство оставил он сыновьям, дочерям и внукам! Прекрасное воспитание? Да! Образование? Да! Представления о чести и человеческом достоинстве? Да! Веру в Царя и Отечество? Да! Но самое главное, что оставили после себя на русской земле Иван Иванович Турбин и его дражайшая супруга Анна Иоанновна, - веру в Бога. Эти качества невероятно осложнят жизнь их потомков после октябрьского переворота, который действительно перевернет устоявшийся ход вещей и мистическим образом изменит лицо России. Даже природа меняется, но все же не так быстро, как лица русских людей.

В дом на углу Маяковского и Розы Люксембург Турбины переехали после революции, мы не знаем, какие причины заставили их покинуть Заострожную. Тогда эти улицы назывались Пуховая и Большая Мещанская, чувствуете разницу? Последний обитатель этого дома недавно покончил с собой, так что Турбины здесь больше не живут. А тогда их было четверо: старушка-мать, младший сын Владимир и две его сестры.

Внешне жизнь Владимира Турбина складывалась благополучно. В 1923 году он поступил в Харьковский медицинский институт, после окончания которого работал сельским врачом в Салтыках Кромского уезда, а затем вернулся в Орел, где был принят в инфекционную больницу.

С 1932 года до самой пенсии жизнь доктора Турбина была связана с инфекционной больницей. В его трудовой книжке, хранящейся в орловском краеведческом музее, других записей нет. Он стал известен и уважаем, свидетельством тому не только дипломы и Почетные грамоты, сопровождавшие его трудовую жизнь, многочисленные и ничего не стоящие знаки государственного внимания, но, главным образом признания жителей города, которые все замечали и ничего не пропускали мимо ушей.

В 30-е годы продолжалось разрушение православных храмов и физическое уничтожение русского крестьянства и духовенства. Православная церковь до сих пор не пришла в себя от этого потрясения, до сих пор клубится вокруг нее нечисть, до сих пор мы не знаем всей правды о том, что же с нами произошло. До сих пор из этого разлома тянет ужасом и мраком преисподней.

Вряд ли когда-нибудь в истории человечества социальные бури влекли за собой столь катастрофические перемены. Русский народ без национальных святынь остался беззащитен.

Новый мир на каждом шагу предъявлял свои ценности и свои требования, хотя отдаленное созвучие, правда, очень странное в словосочетаниях «Святая Русь» и «Советская Россия